Ранние годы
Родилась я в обычной советской семье и была младшей из двух дочерей.
При рождении мне дали имя Эля — Элеонора. Это имя в сочетании с нашей фамилией звучало почти как сценический псевдоним и вызывало стойкую ассоциацию с яркой телеведущей Элеонорой Беляевой из программы «Музыкальный киоск».
Её обожали — мужчины и женщины смотрели, затаив дыхание, не скрывая восхищения.
Элеонора — в этом имени звучала музыка и свет, стиль и элегантность.
Но, как это часто бывает, судьба распоряжается иначе. В дело вмешиваются третьи силы. Мудрая или рассеянная рука регистратора, по ошибке или по собственному внутреннему решению, записала меня не как Элеонору, а как Эльвиру. Так я и стала Эльвирой — именем, с которым и пошла по жизни.
И всё же звали меня Эльвирой не всегда. Когда я впервые пошла в школу, учителя почему-то обращались ко мне не просто по имени — не Эля, не Эльвира, а иначе, почти торжественно, с уважением, словно во мне они видели не обычного ребёнка. Я была для них — Элеонорой. Это имя звучало, как будто кто-то поставил музыку: с оттенком зрелости, с ноткой взрослой серьёзности. Казалось, будто я прошла через неведомую инициацию и обрела свою подлинную суть.
Не знаю, было ли это влиянием телеведущей, или учителям просто хотелось верить, что в каждом ребёнке живёт кто-то больше. Но так или иначе, меня окутал этот звук — Элеонора. Он стал моей второй кожей, моим потаённым именем, невидимой одеждой, в которой я вошла в жизнь.
С самых ранних лет, как будто по негласному велению судьбы, во мне начали проявляться черты, которые позднее определили весь мой путь. В пять лет я уже уверенно держала в руках книгу — не потому, что умела читать по-настоящему, а потому что знала, как рассказывать. Я вела пальчиком по строчкам, делая вид, что читаю, но на самом деле придумывала своё — живое, сочное, фантастическое. Я становилась героиней этих историй, проживала их, заражала ими всех, кто был рядом.
Меня было много. Я жила с жаждой рассказывать, сочинять, организовывать. Моя энергия не умела смиряться с запретами — я превращала любой запрет в игру. Невозможно было поставить меня в угол — я делала из него сцену. Взрослые то дивились, то уставали, но во мне продолжал гореть маленький, упрямый огонёк — стремление быть услышанной, страсть создавать миры из ничего, чтобы кто-то в них поверил.
Мама говорит, что при всей живости я была на удивление послушной девочкой. Не капризной, не упрямой, а — усидчивой, домашней, словно умиротворённой внутри своего закрытого, уютного мирка. Пока вокруг шумела жизнь, я могла часами сидеть с книжкой, с листком бумаги, с самой собой — занятая до краёв. И при этом постоянно придумывала — то сказку, то песню, то королевство со своими законами.
Но с детства у меня была одна странная, почти мистическая особенность — боязнь перьев. Да, самых обычных перьев. Лёгких, пушистых, почти невесомых.
Но в них для меня было что-то чуждое: слишком мягкое, слишком живое, как будто в каждом из них пряталось нечто потустороннее.
Я не умела объяснить этот страх, но знала точно — за перьями граница. И за неё — нельзя.
Мама, чутко ощущая моё иррациональное волнение, научилась использовать его с материнской мудростью.
Когда нужно было оградить меня от опасных мест — например, от незапертого окна или тёмного коридора, — она просто выкладывала вдоль порога несколько перьев.
Я замирала перед ними, как перед заклинанием.
Не плакала, не подходила — просто не шла дальше.
Для меня это были не просто перья, а обереги.
Так мир взрослых и мир детских страхов заключали молчаливый союз.
Всё это происходило в Хабаровске — городе, который для меня был не просто точкой на карте, а существом: живым, шумным, с голосами на базарах, жёлтыми автобусами «Икарус», запахами кваса из бочек, холодным песком в песочницах и дворами, где можно было найти либо волшебство, либо ссадину. Я училась в обычной советской школе. Вставала по звонку, носила форму, стояла в линейке. Но и в этой одинаковой системе я ощущала — моя жизнь не будет обыденной. Что-то внутри — может быть, перья, может, рассказы, а может, просто внутренний зов — подсказывало: всё только начинается.
